Пятница, 22.09.2017, 07:26
Клуб Энгельсского военного училища ПВО
Главная Регистрация Вход
Приветствую Вас, Гость · RSS
Меню сайта
Новые статьи
5-я батарея.
Воспоминания о былом
Генерал Уразов
Генерал-майор юстиции
Жизнь воспитонов
История 322-й учебной группы.
Ода Alma Mater
Полковник Болховитинов
Рассказывает Мацнев
Мини-чат
Друзья сайта
  • Сайт ЭВЗРКУ
  • Сайт ЭВЗРКУ ПВО
  • Сайт ЭВЗРКУ-77
  • Сайт В. И. Елисеева
  • Голос Севастополя
  • ГРТУ ПВО
  • Статистика

    Онлайн всего: 1
    Гостей: 1
    Пользователей: 0
     Воспитоны часть 2








    19.08.59.




    Уже три дня оборудуем студию. Когда мы пришли, студия была обита материалом с трех сторон, оставалось оббить материей столбы-арки, четвертую стенку, потолок и сделать вход-арку в спальное помещение.
    Уже три дня оборудуем студию. Когда мы пришли, студия была обита материалом с трех сторон, оставалось оббить материей столбы-арки, четвертую стенку, потолок и сделать вход-арку в спальное помещение.
    Вчера зарешетили четвертую стену и оббили конец левой арки. Сегодня обделываем четвертую стену, против окон. Продолжаем посещать репетиции танцевального кружка. Разучили, но не отработали два танца. Анатолий взял свои документы через день и хотел попробовать поступать в химучилище или танковое. Военный Сашка (Цешко) живет у нас и питается с нами. На той неделе ко мне приходила кресна.








    23.08.59.




    Позавчера заступил первый раз в наряд дежурным сигналистом при капитане Титаренко. Сменил меня Панченко Слава. Сегодня, снова заступаю в наряд.








    Сначала расскажу о Славе Панченко. Полнощекий, веселый и задорный Слава пришел в оркестр, выучившись играть на альтушке во Дворце Пионеров вместе со мной и моим братом. Но здесь по рекомендации и под руководством валторниста - дяди Миши Прохорова, стал осваивать  валторну. Закончив общеобразовательную школу воспитанником, Слава решил уйти на гражданку, поэтому  пытался поступить в авиационное училище, но на медицинском комисси у него обнаружили дальтонизм и отказали вправе поступать. На срочную службу его призвали в Германию вместе с моим братом Сергеем. В армии закончив курсы санинструкторов, Слава не оставлял надежды перейти в оркестр и это ему удалось. Его взяли в Берлинский сводный оркестр, где он, дослужив срочную, на три года остался в оркестре на сверхсрочной и вернулся в Энгельс, женился. Здесь он вновь поступил сверхсрочником в оркестр ЭВТУ и в Саратовское музыкальное училище. Один его хороший товарищ, служивший в пос. Высокий, рядом с городом Оленегорск Мурманской области, сманил Славу к себе, уговаривая, что здесь из-за сложных погодных условий год службы засчитывается за полтора. Здесь Слава отслужил положенное и выйдя на пенсию, вернулся в Энгельс, где устроился на лодочную базу сторожем, чтобы его пристрастию к рыбной ловле уже ни чего не мешало.

    Толю Пустовойтова в оркестр привел его родной брат сверхсрочник Юра Пустовойтов. Толя очень не плохо для своего возраста играл на кларнете, да и в школе у него дела шли хорошо. Замечаний по службе Толя не имел. Словом Толя во всех отношениях был «хорошистом». В отрочестве связав свою жизнь с музыкой, он и в дальнейшем не изменил музыкальной привязанности, будучи преподавателем в музыкальной школе по классу кларнета. Тут же скажу. Что в нашем училище в это время учился их третий брат, который неплохо играл на баритоне и иногда лейтенант приглашал его к нам поиграть на концерте. Вот такая была музыкально одаренная семья.

    Но продолжим о службе сигналистов. Сигналисты должны были неотлучно находиться в помещении дежурного по училищу. Тогда она находилась на первом этаже, как заходишь в здание направо первая дверь. В обязанности сигналиста входило во время включать кнопку звуковой сигнализации, извещавшей о начале и конце занятия. Кроме того, сигналист выходил на плац и дублировал звонок, подавая сигнал сигнальной трубой. Сначала сигнал: «Внимание всем», потом либо «Начать действия предусмотренные распорядком», либо «отбой учения». На большой перемене, когда курсанты переходили из одного корпуса в другой, в обязанности сигналиста входило сопровождать марширующих исполнением строевого марша на малом барабане. Иногда меня, как говориться, заносило, и я, вместо того, чтобы сильный удар приходился под правую ногу, смещал его под левую, получалось необычно и курсантам это нравилось.  Но один командир взвода, очевидно, сам музыкант, приказывал не изощряться, а играть марш, как положено по уставу. Другой же командир, на моем барабане такой марш отстучал, что печатный шаг курсантов аж «в городе было слышно». Как я ему позавидовал.

    Когда курсанты шли на обед, то подавался соответствующий сигнал, который музыканты между собой называли так: «Бери ложку, бери хлеб и скорее на обед». Вечером перед сном подавался сигнал: «Отбой». Когда утром на дворе был дождь, то чтобы не мокнуть сигналист подавал сигнал прямо в форточку из музвзвода. Когда офицеры обнаруживали такое нарушение, то сообщали старшине и просили наказать нарушавшего устав. Здесь же скажу, что на стрельбище подавался сигнал «Огонь», который музыканты называли: «По-пади, по-пади».

    Однажды, когда я был в наряде сигналистом и сидел в дежурке, дежурный офицер из преподавателей поинтересовался, почему я сижу и ни чего не делаю? Не могу дословно передать обращенное ко мне, но его совет, я запомнил на всю оставшуюся жизнь: ни минуты не тратить время зря! Так в дальнейшем я и поступал сам и учил этому своих детей, да и другим советовал. А тогда офицер отпустил меня сбегать в казарму музвзвода, чтобы принести с собой школьные учебники, тетрадки и заниматься делом! Эх, если бы мне в жизни встретились бы еще 2-3 таких воспитателей, наверно судьба моя сложилась бы более удачно.
    Но был и другой случай, когда дежурный, заметив, что я читаю художественную книгу, готовясь по литературе, приказал оставить это и читать строевой Устав:
    - На службе солдат не книжки читает, а Уставы учит!
    А узнав, что я не солдат, а воспитанник, сказал:
    - Тем более должен солдатскую науку постигать. Ну, что тут скажешь?
    - Есть! Будет сделано! – ответил я по Уставу.

    В комнату дежурного по училищу иногда заходил гражданский преподаватель  математики Богословский, он был большим поклонником творчества  запрещенных тогда Вадима Козина, Петра Лещенко,  Александра Вертинского, он коллекционировал их записи, тогда это были, нанесенные в домашних условиях на рентгеновскую пленку звуковые дорожки, наподобие грампластинок, но с  коротким сроком службы.

    Еще при Жигалове мы стали отрабатывать подъем, обмундирование и построение на скорость, а при Цешко это продолжалось. Мне удавалось соскочить со второго яруса койки, одеть брюки, намотать портянки, одеть сапоги, на ходу надеть гимнастерку, занять место в строю, продолжая подпоясываться и застегивать пуговицы. Все это я проделывал за 30-35 секунд, при нормативе 45 секунд. Все воспитоны в уставное время укладывались. Лично мне заниматься строевой подготовкой нравилось, т.к. всегда хотелось иметь молодцеватую походку, бравый, опрятный вид в движении и строю, чтобы видеть грудь четвертого человека. Хуже всего военная наука давалась Харченко и Чувакину. Ну не любили они ни форму, ни дисциплину. Да и к музыке у них душа не лежала. Случайными оказались они в военном оркестре, а потому их вскоре и отчислили. Нравилось мне приводить форму в уставной вид: чистить каждое утро латунные пуговицы гимнастерки и кителя асидолом, который надо нанести тканью небольшое количество на поверхность, выдержать минуту и протереть до блеска сухой тканью. Нравилось натирать до блеска мастикой деревянные полы нашей студии, каждый свой закрепленный участок.







    Сегодня был торжественный парад выпускников училища. Всех курсантов третьекурсников переодели в офицерскую форму.
    В субботу ко мне приезжал в 9 вечера папа. Сегодня же я первый раз в своей жизни отдал честь на главной аллее училища. Студию уже почти всю оббили, остался только потолок.















    Здравствуй Лёва!
    Получили от тебя твое первое солдатское письмо. Хорошо, что вспомнил о нас.
    Если у тебя есть стремление и любовь к музыке, то очень хорошо, что пошел учиться в музвзвод. Тем более, что будешь продолжать учебу в 10 классе.
    Мы живем не особенно хорошо. Во-первых, наши ребята Дима и Женя оба заболели желтухой и уже более 20 дней находятся в больнице. Обещают выписать их дней через 7-8. Таким образом, к началу учебного года они еще будут в больнице. Им очень обидно отстать от других ребят, своих товарищей, что вместе с ними не пойдут в школу 1 сентября.
    Наш Боря подавал заявление в Криворожский техникум спецслужбы ГВФ, но его не приняли. Он подавал на заочное отделение и не совсем по специальности и за это получил отказ.
    Ну, а в остальном живем почти по-старому. Я работаю, а т/Люда дома, да к ребятам ходит в больницу.
    Писем давно ни от кого не получали. Не пишут и мама твоя и т/Таня.
    А в этом году у нас лето было сухое и жаркое. Это редкостное лето для Белоруссии.
    К зиме мы подготовились, на половину заготовили дров и все.
    Ну, вот и все. Как только получишь отпуск в город, сфотографируйся. А фотокарточку вышли нам.
    Ну, будь здоров! Желаем тебе успеха в учебе, службе, во всем!
    Твой дядя Миша.







    29.08.59.



    Сегодня суббота, была генеральная репетиция, завтра в 11 часов выступать. Мы подготовили два танца и две песни (детские). Казарму мы кончаем оббивать.






    02.09.59.




    Дирижер нашего оркестра, лейтенант Анатолий Алтунин, рассказывал о своей учебе курсантом. Оркестр их института военных дирижёров на праздниках входил в состав сводного оркестра, который стройным маршем заканчивал военные парады в Москве на Красной площади. А поскольку наш лейтенант был хиленького телосложения и сутулился, то чтобы казаться стройным и солидным, он на ноги в икрах наматывал портянки, тогда, как он говорил, голенища сапог не болтались на его худых ногах.







    Сегодня первый раз я и все воспитанники были в увольнении. С 12 часов до 6 вечера нас отпустили за книгами, учиться в школе.
    Завтра в четверг 3 сентября, пойдем в вечернюю школу рабочей молодежи №1 в педучилище. На срочную службу к нам в музкоманду прибыли два срочника Катровский Геннадий и Агеев Петя, шесть дней назад. С четверга наверно начнутся занятия по музыке.









    Молодые парни-солдаты в казармах представляют собой собранную в одном месте на продолжительное время человеческую массу, объединенную без учета их личностных особенностей и культурных принадлежностей. Круг этих людей замкнут и постоянен. Они одеты в одинаковую форму, перемещение их в пространстве регламентированы общим распорядком, часты общие построения. В такой ситуации человек не имеет возможности уединения. Солдаты вынуждены вместе есть, спать, строем передвигаться по территории, по команде справлять "естественные надобности", вместе и по команде мыться, читать, писать письма, чинить одежду и подшивать подворотнички, одним словом, вместе быть.

    Вспоминая и описывая своих сослуживцев, с удивлением отметил. Что рядового Катровского, комсорга нашего оркестра я не могу выделить из общей массы сослуживцев. Да, Гена был высокого роста и пропорционально сложен, поэтому в строю солдат и воспитанников, стоял первым. Он хорошо подтягивался на турнике и отжимался от пола. Играл Гена на трубе третью партию, но вот как мы под его началом исполняли свои комсомольские обязанности, я не помню. Весной и осенью мы убирали от листвы и веток территорию вокруг своей казармы, и называлось это коммунистическим субботником. А вот чем коммунистический субботник отличался от не коммунистического и сейчас не знаю.

    Рядовой Петя Агеев, был родом из села, простой, деревенский парень которого посадили играть на альтушке, ведь кому-то надо играть: иста-иста-иста-тад-дата.







    09.09.59.



    Вот уже три дня, как мы ходим в школу №15 в артгородке учиться, к 8 часам строем. Сижу один на первой парте. Получили по две пары нижнего белья: нательное и теплое. И по две пары портянок. Нам сшили мундирные шаровары. Завтра перешьют кителя. Сегодня пошли получать шинели. Уже получили плащ-палатки. Вот уже полмесяца, как мы проводили рядового Кривченко домой, скоро уедет и Жигалов. Двух воспитанников еще нет и одного срочника, да и сверхсрочники еще не все.







    В день демобилизации Жигалова, воспитонов обуяло желание ему насолить. Так и поступили в буквальном смысле слова. За обедом ему в стакан насыпали достаточно соли, хорошо размешали и, затаив дыхание стали ждать его реакции. Но Жигалов оказался умнее, чем мы предполагали и ни как не отреагировал, обнаружив неладное. За что же хотели напакостить Жигалову? Все воспитоны в своих семьях недополучали сердечной теплоты, не получили они ее и в оркестре, но дома они могли хотя бы тихонечко в уголке поплакать и тем скрасить тоску. Здесь же всегда на виду, постоянно ожидая замечания или наказания, воспитоны замыкались и уходили в себя. А иногда, как в этом случае, недовольство выплескивалось в протестную акцию, тем более что наказания за содеянное не должно было последовать.
    Первое время мы не наедались армейской пищей и постоянно ходили голодными. Сказывается отличие армейской пищи от гражданской – она не так сытна, в ней чаще всего оказывается недостаточно мяса, жиров, масла. Сказывается и обилие психологической и физической нагрузки, состояние непреходящего стресса от новых условий бытия. Кто-то быстро приспосабливается к такой ситуации и вскоре перестаёт испытывать патологическую тягу к еде, но некоторые не могут себя перебороть.









    10- й класс. Школа № 15. 1959-1960 учебный год. Директор школы Предеина Клавдия Ивановна.
    (10 апреля 2016 года, верстая эту страничку воспоминаний Льва Николаевича Коваленко, я узнал что ветеран педагогического труда, Заслуженный учитель Российской Федерации Клавдия Ивановна  Предеина сегодня отмечает свой 95-летний юбилей. В.Михайлов).

    До мельчайших деталей помню, как впервые пришел в 10-й класс школы № 15. Дверь класса была закрыта, а до начала урока оставалось еще минут пятнадцать. Я постучал и, не дожидаясь ответа, открыл дверь. За партами сидела большая часть класса:
    - Можно войти? – спросил я по-военному разрешение, ни на кого не глядя, - где есть свободное место?
    Девочки указали на среднюю первую парту, на которую я сел и за ней же закончил школу. Первые дни девчонки ко мне изподтишка присматривались, а ребята приняли так, будто я с ними с первого класса учился. Сказалась их привычка самим менять школу, в связи с переездом родителей к новому месту службы.
    Вторым воспитанником в нашем классе был Володя Федоров.
    В классе нас было всего 24 человека, рожденных в тяжелейшем военном  43 году. Атмосферу взаимоотношений учеников нашего класса была по-настоящему демократической. Если в других школах, где я учился, были ученики, кичившиеся материальным достатком своих родителей, таких тогда называли «блатными», то в 15 школе, хотя и учились дети высшего комсостава, но это не отражалось на их поведении, обращении, одежде.
    23 февраля в день Советской Армии, который тогда приходился на вторник, перед началом уроков нас с Володей Федоровым попросили встать и Наташа Дягилева комсорг класса, от лица учеников поздравила нас с праздником и пожелала исполнения наших заветных желаний. Как же мы были счастливы, слушая слова, обращенные именно к нам, а не ко всем мальчикам.
    Перед 8-м мартом, ребята и девчата нашего класса на Энгельсском клеевом заводе, помогали рабочим разгружать кости из вагонов, прибывшие с мясокомбината. Заработанные деньги решено было потратить на приобретение букетов сирени для учителей. Обратите внимание, не попросить папу-маму:
    - В классе на цветы учителям собирают, дайте денег!
    А сами пошли и заработали.
    Мы с Володей в школе не ходили, ни на физкультуру, ни на военное дело, а использовали это время для выполнения домашних заданий.
    Однажды на большой перемене все ученики нашего класса ходили на железную дорогу, которая проходила в 30 метрах от школы. Там папа Наташи Дягилевой – начальник военной железнодорожной лаборатории показал нам опыт с жидким азотом, в который были опущены две лягушки, обретенные в соседнем болоте. Лягушки тут же превратились в ледышки. Тут наш одноклассник из озорства стукнул одну лягушку палкой и отколол ей лапку. Девочки, оскорбленные в лучших гуманных чувствах, резко осудили варварский поступок, а стоящие ближе к проказнику не применили надавать ему тумаков по плечам.  Другая лягушка вскоре оттаяла и запрыгала ко всеобщей  великой радости.
    Девочки нашего класса ходили в Дом офицеров в танцевальный кружек, а в классе частенько после уроков под любимую пластинку «Темная ночь» и другие кружились в ритмах вальса, отрабатывали танго, где один из партнеров вытесняет ногу другого. Разучивали медленный фокстрот – Квикстеп и другие тогдашние танцы. Нам, конечно, хотелось посмотреть, но служба… превыше всего и мы маршировали в казарму!
    Как ни странно, но из всей школы курили мы только двое, я и Евграфов Миша, сын генерал-майора. Классный руководитель, Скурихина Таисия Васильевна углядев наши дружеские отношения, посадила вместе, так мы и досидели до конца года. Учились мы с ним одинаково, поэтому, когда надо было списывать, то мы обращались к девчонкам. А вот отвечающим у доски подсказывать в этом классе, было не принято, хотя и делались исключения.
    Хорошо учился Игорь Мосалов, он спал и видел себя  моряком. Так потом и случилось, после окончания гражданского мореходного училища он попал в торговый флот штурманом.
    Из девочек я выделял двоих: Удовик Валю и Сугакову Наташу, с которой мы однажды на школьном субботнике сажали вместе деревца в будущем сквере, перед Леткой, сейчас на этом месте супермаркет. Наташа тогда работала в белоснежном  школьном фартуке с очень красивыми кружавчиками, впрочем, она всегда так одевалась.
    Нам воспитанникам повезло, мы учились в самой лучшей школе города того времени, где собрались лучшие учителя. Как же они были терпеливы к нам, не очень успевающим ученикам. Сколько же сил они отдавали нам, а ведь дома семья, хозяйство, которое требовало от них не меньшего времени, напряжения физического и морального. Огромное спасибо, говорим мы сегодня нашим педагогам.
    Уже начиная с младших классов детки, делят преподавателей на «хороших» и «плохих училок». Но только в старших классах ученики способны сформулировать, чем им учительница нравиться: уважительным отношением к ученику, умением оказать эмоциональную поддержку, справедливостью и терпеливым отношением к возникшим у ребенка трудностям. А не любит ученики, когда учитель кричит, занижает оценки, непонятно объясняет, имеет любимчиков, скучная, придирающаяся.
    Из всех учителей 15-ой школы, больше всего мне нравилась наш классный руководитель Таисия Васильевна Скурихина. Она жила в частном доме в 15 минутах от школы. Я как-то даже был у нее. Ее домашний быт ни чем не отличался от привычного для меня семейного уклада: трое детей, сад - огород, птицы - скотина, и все-то она успевала. В многоэтажках Летки жили не так. Там все свободное время проводили либо в Дом Офицеров, либо на аккуратно ухоженных другими людьми, аллеях городка.
    Теплые и трогательные чувства оставили в нас директор школы Предеина Клавдия Ивановна, которая вела историю, преподаватель физики Капенкина Александра Васильевна, преподаватель литературы – Чадова Маргарита Григорьевна.
    После 9 –го класса летом ребята нашего класса ходили в парашютную секцию, где изучали теорию и физическую подготовку. Из практических навыков им надлежало освоить приземление на две согнутые в коленях ноги с высоты 2-3 метров. Отрабатывать прием решили с крыши школьных мастерских, 3,5-4 метра. Уговорили и меня прыгнуть, рассказав, что ноги надо держать прижатыми друг к другу и после касания земли, спружинив, откинуться в сторону. И все залезли на крышу. Я всегда боялся высоты и сказал об этом, тогда меня поставили в середину шеренги. Человека 3-4 спрыгнули удачно, подошла и моя очередь. Оттолкнувшись от края крыши, я полетел вниз. Приземлился я, как потом выяснилось не совсем удачно, т.к. не правильно поставил ноги и не откинулся на бок. Но все же, вскочил и побежал за другими в класс, прозвучал звонок на урок. Отсидев урок, я еле мог наступать на ногу, она распухла в щиколотке. Не помню, каким образом я оказался в казарме, откуда меня немедленно отправили в медсанчасть. Благо была середина дня, и рентген еще работал. Снимок показал трещину в голеностопном суставе, а врач диагностировал еще и растяжение мышц щиколотки, поэтому дня 4-5-ть провел в лазарете.
    В конце учебного года, на последних занятиях практического вождения грузового автомобиля, инструктор Леонид ------, он же преподавал у нас труды, предложил мне свернуть на деревянный мостик, ведущий через кювет на школьный двор. Но на мостик я не сумел вырулить, слишком было круто и, поворачивая баранку, мне правой рукой пришлось отодвигать надвигавшегося на меня инструктора. К тому же я надеялся, что учитель перехватит инициативу в свои руки, а он до конца верил в мои способности. Дело кончилось тем, что одно из передних колес не попало на мостик, машина села на свой передок и ее потребовалось буксиром вытаскивать. И я, и учитель были раздосадованы случившимся.


    Извлечения из "Инструкции о проведении экзаменов на аттестат зрелости" утвержденной Народным Комиссаром Просвещения РСФСР В. Потемкиным 9 октября 1944 года.

    I. Общие положения.
    § 1. Экзамены на аттестат зрелости проводятся на основании постановления Совета Народных Комиссаров СССР от 21 июня 1944 г. «О мероприятиях по улучшению качества обучения в школе». Целью их является определение полноты и прочности знаний, необходимых для получения высшего образования.
    ..........
    § 7. Учащиеся, оканчивающие среднюю школу, сдают экзамены на аттестат зрелости по следующим предметам:
    1) русскому языку;
    2) литературе;
    3) математике:

    а) алгебре,
    б) геометрии,
    в) тригонометрии;

    4) физике;
    5) химии;
    6) истории:

    а) истории СССР,
    б) новой истории;

    7) иностранному языку.

    Выпускные экзамены не оставили ярких воспоминаний, значит прошли в штатном режиме. А вот о выпускном вечере расскажу. В классе и учителя и школьники нас с Володей Федоровым считали сиротами, не имеющими родителей, и потому относились жалеючи, но мы этого не знали. Поэтому деньги на банкетный стол с нас деньги не взяли, а меня это очень неприятно задело. За столом я сидел угрюмо, мало кушал, из спиртного нам купили шампанское и вино. Под конец раздавали мороженое пломбир из молочной фляги, накладывая в тарелки, кто сколько хочет. Тогда это было роскошное угощение, ведь если мы и покупали мороженое в стаканчиках, но не в таком же количестве.
    Я не танцевал, а выходил курить. После банкета многие, в т.ч. и я отправились на городскую набережную, где ребята впотьмах купались в Волге, в очень холодной воде, но ни кто тогда не простыл. Домой я пришел под утро в бодром настроении, хотя и уставший. Меня тут же уложили спать, а проснулся я уже окончательно распростившимся со школой и вступавшим в новую жизнь.

    Наш выпуск был последним на базе 10-ти летнего обучения, мой брат Сергей, на год младше меня уже заканчивал 11 классов.

    Юра Лопатин, Витя Лощинин, Валера Овсянников, Миша Евграфов сразу после получения аттестата зрелости подали заявление в наше ракетное училище. В части мы встречались, но крайне редко, т.к. воинский распорядок дня, хотя и предусматривал личное время, но это не означало, что можно свободно перемещаться по территории воинской части.

    Когда через 50 лет после окончания школы Тамара Трофимова организовала трогательную встречу бывших одноклассников, мы в растерянности с большим трудом узнавали в бабуленьках, юных девчонок, с которыми расстались на выпускном балу 60-х годов. По очереди мы рассказали друг другу, как складывались наши судьбы. С большим удивлением мы констатировали, что буквально все поступили в ВУЗ со второй попытки, что лишний раз укрепило нас в мысли – так руководящая роль партии решала государственную проблему нехватки рабочих рук.

    Конечно, один в один сейчас не припомнишь, что думалось, о чем мечталось при получении аттестата зрелости, но все же основные направления можно назвать.
    В армии я отчетливо понял, что музыканты ценятся только отличные, все прочие у них на подхвате и меня это не устраивало, значит надо искать что-то другое.
    Быть кадровым офицером, как нас без нашего желания хотели сделать, мне тоже не хотелось, наслушался, рассказов офицеров живших на «точках», где они были лишены элементарных бытовых удобств, полностью лишенные возможности в любой вечер пойти в кино, на концерт, спектакль, музей и прочие невинные радости жизни. А задержаться на точках можно было и до десяти лет.
    Стать высококвалифицированным рабочим мне ни когда не хотелось, никто из родни, знакомых и друзей мне это не советовал, не престижное дело.
    Поступать в техникум я расхотел: «Зачем в техникум, чтобы быть ИТР среднего звена, если можно поступать в институт и стать инженером, у которого открываются безграничные горизонты».

    Итак, решено, поступаю в Саратовский автодорожный институт (САДИ), где учился папа на автомобильном факультете, а его сестра Анна на строительном факультете. Дома мой выбор одобрили.

    Но с первой попытки поступить не удалось, и я остался воспитанником, поступив на подготовительные в институт курсы на Капроновом.









    Продожение







    Copyright MyCorp © 2017
    КТО НА САЙТЕ
    Форма входа
    Поиск
    Календарь
    «  Сентябрь 2017  »
    ПнВтСрЧтПтСбВс
        123
    45678910
    11121314151617
    18192021222324
    252627282930
    Архив записей
    Сообщества
    Бесплатный конструктор сайтов - uCoz